Бледный и изящный, он смотрел с отвращением на распахнутые двери расположенного у самого причала и продуваемого всеми ветрами барака контрольно-пропускного пункта. Но его быстро, словно ветром, пронесло через контроль. Оказалось, легко опознают, как предмет антиквариата. Музейный экземпляр, беззлобно подумал Д. Все они по ту сторону фронта казались ему музейными экспонатами — жизни их проходили в больших холодных особняках, похожих на городские художественные галереи, увешанные унылыми полотнами старых мастеров, с инкрустированными шкафами Буля в коридорах.

Д. добрался до стойки паспортного контроля. Отменно любезный человек с золотистыми усами спросил:

— Вы полагаете — это ваша фотография?

— Конечно, — ответил Д.

Он посмотрел на снимок. Давно ему не доводилось заглядывать в собственный паспорт — годы, наверное. Он увидел лицо незнакомца, человека более молодого и явно более счастливого, чем он, — незнакомец улыбался в объектив.

— Это старый снимок, — сказал Д.

Должно быть, он снимался до тюрьмы, и до того, как убили его жену, и до воздушного налета двадцать третьего декабря, когда он отсидел пятьдесят шесть часов в подвале под обломками дома. Но все это вряд ли можно было объяснить офицеру паспортного контроля.

— Ну, что значит старый?

— Приблизительно двухлетней давности.

— Но вы сейчас совершенно седой.

— Разве?

— Будьте добры, отойдите в сторону. Дайте другим пройти.

Чиновник был вежлив и нетороплив — это была Англия. Там, на родине, вызвали бы солдат, немедленно заподозрили бы в нем шпиона, допрашивали бы громко, возбужденно и долго. Рядом с Д. вырос детектив.

— К сожалению, вынужден задержать вас. Не пройдете ли вот сюда на минутку?

Он отворил дверь в какую-то комнату. Д. вошел. Стол, два стула, застекленная фотография на стене — король Эдуард VII на церемонии присвоения скоростному поезду имени Александры. Сообразно чрезвычайному событию над высокими белыми воротничками — улыбающиеся лица, машинист в котелке.